На самом деле эта выставка еще раз акцентирует внимание на проблеме «национальной идентичности» Ксения Андреевна Кондратьева в своем исследовании отмечает: «В общей постмодернистической окраске современной проектной культуры начинает постепенно вырисовываться тема регионального, ориентированного на культурно-экологические ценности дизайна, который полагает границы своей культурно-исторической рефлексии в традиционной культуре.»1)

Как мы воспринимаем иранский графический дизайн: как экзотику, восточную сказку, культурную диковинку? Какие представления и заблуждения привносятся нашем восприятием? Какое преломление испытывает иранский дизайн в условиях нашей культурной матрицы? Вопросы безусловно требующие отдельного исследования, но возможно именно их следует поставить в центр наших переживаний и размышлений о культурной идентичности.

С одной стороны, иранское графическое искусство имеет много преимуществ, - лишенное антропоцентрической изобразительности, воспитанное на плоскостной, насыщенной декоративной фактуре, оно выражает качественно иное отношение к плоскости. Иранская графика привносит своего рода альтернативное понимание пространственности. Визуальный язык иранского графика, таким образом, строится на отличном от нашего восприятии художественной реальности, однако дизайнер не избегает необходимой универсализации… Происходит своего рода языковая конвертация.

«В последнее десятилетие активно проходит процесс формирования нового явления в проектной культуре, основной пафос которого состоит в его культурно-экологической направленности, стремящейся разрешить противоречия типа „интернационально-национальное“, „традиции-инновации“, „специфическое-универсальное“», — отмечает К.А. Кондратьева.²⁾

Но как решается данная проблема в графическом дизайне, где технически все поставлены в равные условия: одинаковые материалы, оборудование, программы, приемы и т.д….? Здесь в чистом виде раскрывается пластический визуальный язык как таковой, исключающий и вытесняющий смысловую нагрузку, сам себя ресемантизирующий, но вместе с тем усиливающий коммуникативное миссионерство, создавая открытую и дружелюбную структуру. Пресловутая «восточность» как своего рода предубеждение, которое неотступно преследует нас раскрывается не в содержании, а скорее, на уровне формы, которая сама присваивает функции содержания… Это послание, написанное визуальным языком создает чистый и вульгарный визуальный знак.

Иранский плакат равнодушен к трехмерным объектам, перспективные и пространственные прорывы в плоскости практически не проявляются (ср. с увлечением 3D-моделями, абстрактными 3D-объектами и текстурами в западной графике). Сила иранского плаката в ином.

Композиционная острота достигается не столько собственно «расположением» объектов, сколько сочетанием пустых и запечатанных плоскостей за счет чрезвычайно точного чувства абриса формы. Каллиграфическая навязчивость образа, одновременно с его отточенностью заставляют воспринимать графику и типографику на прямую ясно.

В этом смысле иранский плакат ассоциируется в восприятии со старой школой плаката докомпьютерной эпохи. Местами он кажется даже несколько старомодным. Но при этом иранский плакат чрезвычайно актуален. В этом его парадокс: он одновременно старомоден и современен, закрыт и открыт, аутентичен и глобалистичен. И здесь мы опять приходим к важной проблеме: сохраняя и аккумулируя в себе региональную и этническую идентичность, иранский плакат вместе с тем пытается выйти за ее пределы…

Представленные плакаты совпадают с транснациональным контекстом, в котором развивается все современное графическое искусство. Иногда даже кажется, что арабская вязь добавлена дизайнером для некой игры, как экзотический или эпатирующий элемент, увлечение которыми так увлекало западную культуру. Здесь на самом деле проходит линия жесткого культурного противостояния: транснационального «стиля» глобального искусства, выходящего даже за рамки «вестернизации», с региональной культурой как таковой, будь то иранский, японский или финский дизайн…

Говоря о современном дизайне следует учитывать «…важность осознания дизайном именно своей культурной истории, поисков именно своих культурных корней и органичного развития в художественном проектировании выработанных историей прототипов», — отмечает К.А. Кондратьева³⁾. Но можно ли говорить об идентичности визуальной? Оторванной от политической и экономической реальности, выразивший в своих плакатах способность к независимости искусства. Явление небывалое для искусства прошлого, органически привязанного к своей социальной и географической среде… Этот своего рода финальное радикальное сомнение постмодернизма… Здесь открывается важная проблема современного искусства его стилевой реструктуризации в условиях тотального семиотического соблазна.

Насколько хватит у иранского графического дизайна сил не стать очередным эхом «иранскости» или «восточности»? Насколько такая культура выдерживает испытание стилем? Не станет ли он всего лишь стилизацией внутри самого себя, стандартизированным симулякром? Способен ли вообще современный дизайн к концептуальной инициативе?

Но почему иранский дизайнер должен быть обязательно вовлечен в одно из течений? Быть может стоить признать «мирное» развитие графического дизайна? И может ли региональное искусство, входящие в мировой контекст избежать псевдоморфоз современной семиосферы?

Само содержание плакатов очень мягко. Тематически иранский плакат политкорректен и не агрессивен. Это придает ему в некоторых случая больше зрелости, чем аналогичные плакаты как на западе так и у нас (ср. например. с плакатами, представленными на биеннале графического дизайна «Золотая Пчела») Но феномен иранского графического дизайна уже нельзя вынести в отдельные стилевые рубрики или культурные резервации (следует ли в данном случае признать определенную заслуга процесса глобализации?). Он — составная часть глобального процесса современной истории дизайна, пусть даже в этой истории даже не все зависит от собственно дизайна…

Иранский плакат вполне способен стать неким альтернативным художественным дискурсом, но будет ли данная инициатива живительным добавлением к нашей культуре («…Нехватка контактов с развивающимися графическим дизайном в Иране, особенно говоря о типографики, лишает мир богатого источника вдохновения.» прямо говорит Ренэ Ваннер), или же она несет угрозу вытеснения сложившихся культурных парадигм?

Какие практические выводы сделает дизайнер, посмотревший выставку «Современный иранский плакат»? Насколько реальна универсальность коммуникации и визуального языка, на которой настаивают сами дизайнеры? Вопрос требующий прямого ответа! Но можем ли мы его дать в принципе? Неважно даже каким он будет. И это уже проблема существования самого дизайна как такового. Иранский плакат невозможно оценивать однозначно. Но его обязательно надо знать и у него учиться…

¹⁾ К.А. Кондратьева. Дизайн и экология культуры. М., 2000, с.95
²⁾ Там же, с.15
³⁾ К.А. Кондратьева. Дизайн и экология культуры. М., 2000, с.20


www.prdesign.ru